Маленькая жизнь
29 November 2017 15:05Дочитала вчера толстенный роман Янагихары "Маленькая жизнь". Я медленно читаю, так что для меня три недели на 700 страниц - это феерическая скорость. Впечатление от прочитанного по ходу дела стремительно менялось: первые двести - триста страниц мне прямо очень нравилось, и герои казались натуральными и живыми, и их проблемы и искания настоящими, ну и вообще, я люблю про дружбу, и идеЯ ее жизнеобразующей важности мне близка. Потом началась "чернуха", которую я ещё года полтора назад читать бы не стала, сочтя плодом больного воображения автора. Но за последний год мои представления о том, что "в жизни бывает", увы, расширились, так что при всей чудовищности рассказываемой в книге истории, она не показалась совсем уж вымученной и невероятной. Постепенно даже стало казаться, что всему плохому, что происходит с героем, я начинаю верить куда больше, чем хорошему. Но читать всё ещё было интересно.
Но как-то постепенно по ходу повествования все его основные персонажи пришли к общему знаменателю: годам к сорока все оказались практически в равной мере успешными, богатыми, сентиментальными, бесконечно ответственными и внимательными друг к другу, а персонажей этих там не мало. Не, так не только не бывает, но это ещё и скучно.
И всё же интерес к роману оставался на протяжении 600 страниц. Но последние 100 страниц убили всё, дочитала их только усилием воли. Подумала, что такой противоестественный перенасыщенный замес слез, соплей и патоки встречала только в американском кинематографе и литературе. Это что, боязнь, что по другому до читателя не добраться?
Но как-то постепенно по ходу повествования все его основные персонажи пришли к общему знаменателю: годам к сорока все оказались практически в равной мере успешными, богатыми, сентиментальными, бесконечно ответственными и внимательными друг к другу, а персонажей этих там не мало. Не, так не только не бывает, но это ещё и скучно.
И всё же интерес к роману оставался на протяжении 600 страниц. Но последние 100 страниц убили всё, дочитала их только усилием воли. Подумала, что такой противоестественный перенасыщенный замес слез, соплей и патоки встречала только в американском кинематографе и литературе. Это что, боязнь, что по другому до читателя не добраться?